Освенцім: 200 фотографій євреїв із Закарпаття

Г-н Кларсфельд и его супруга Беате охотятся за нацистами. Они поженились в 1963 г., и с того времени смыслом их жизни стала борьба с расизмом, ксенофобией и поиски скрывающихся военных преступников.
Во время Второй мировой войны отец Сержа участвовал во французском Сопротивлении и принадлежал к той же подпольной организации, что и Франсуа Миттеран. Он был арестован фашистами в 1943 г. и погиб в Освенциме, однако незадолго до этого спас свою жену и двух сыновей.
Жизнь молодого Сержа радикально изменилась в начале 60-х, когда он решил забросить свое увлечение литературой, а также оставить работу на телевидении и заняться исследованием судеб 76 000 депортированных французских евреев, поисками бежавших от суда членов НСДАП и лиц, сотрудничавших с ними.
Однажды ему в руки попали 200 уникальных фотографий, сделанных нацистами в Освенциме. Это документальные свидетельства прибытия в концлагерь нескольких эшелонов, переполненных узниками. Снимки были напечатаны в книге под названием «Освенцим. Фотоальбом трагедии», вышедшей в нескольких странах, а также выложены в интернете.
Недавно Серж Кларсфельд представил испанское издание книги в Колонном зале Клуба изящных искусств Мадрида. Здесь приводится интервью, данное им корреспонденту газеты El Pais Октави Марти (www.elpais.es).
— Г-н Кларсфельд, что изображено на этих фотографиях?
— Речь идет о коллекции, состоящей из 200 снимков, сделанных между 15 мая и 15 июня 1944 г., как предполагается, одним и тем же человеком, свидетельствующих о прибытии в Освенцим и последующем уничтожении тысяч венгерских евреев. На фотографиях показан процесс распределения вновь прибывших, который начинается уже на перроне ж/д станции: отбор тех, кого сразу же отправят в газовые камеры, и разделение на группы тех, кого будут использовать в качестве рабочей силы. Ценность снимков сопоставима с т. н. рукописями Мертвого моря. Это последнее доказательство существования многих тысяч людей.
— Кто автор фото и для чего они были сделаны?
— На территории Освенцима запрещалось фотографировать. Это могли делать только служащие антропометрического отдела, которые снимали узников для занесения данных в картотеку. Бруно Вальтер, бывший безработный, занимал должность начальника отдела, а Эрнст Хоффаманн, профессор, был его помощником. Фотографировали они.
— Тогда почему снимков так мало?
— Потому что большинство из них нацисты уничтожили. А эти были спасены выжившей узницей, Лили Якоб. Она нашла их в лагере Дора-Миттльбау, куда ее перевезли нацисты, отступавшие из Польши под ударами советских войск. На одной из фотографий она обнаружила собственное изображение, а также смогла опознать нескольких родственников.
— Снимки были сложены в определенном порядке, по «техническим» критериям...
— На обороте первой фотографии говорится о переселении евреев из Венгрии. Слово «переселение» подразумевает перемещение и поселение на новом месте и не содержит никакого намека на уничтожение. Потом уже говорится об «отборе трудоспособных людей» или «нетрудоспособных». Быть нетрудоспособным означало немедленную смерть, однако этого не видно на фотографиях. Только на двух или на трех снимках четко запечатлено царящее в этом месте насилие.
— Почему фотоальбом не издали раньше? Прошло столько времени...
— Потому что сразу после войны Лили Якоб продала выжившим членам еврейской общины в Праге право на перепечатку снимков, чтобы оплатить расходы по эмиграции в США. Копии сделали с каждой фотографии, но оригиналы остались у Лили. Когда в Чехословакии к власти пришли коммунисты, изображения оказались в Пражском государственном еврейском музее. Часть из них отправили в музей Освенцима. Однако о происхождении этих снимков ничего не говорилось. В 1964 г. во время судебного процесса во Франкфурте над бывшими нацистами фото помогли идентифицировать нескольких эсэсовских охранников. Лили Якоб лично представила оригиналы. К тому времени она сменила фамилию на Зельманович.
— А как вы на нее вышли?
— Я стал ее разыскивать чуть позже. Во Франкфурте мне объяснили, что Лили на тот момент проживала в Майами, однако по приезде туда я обнаружил, что женщины с таким именем и фамилией в городе нет. Мне пришлось нанять частного детектива, который оперативно выяснил, что г-н Зельманович умер, а Лили уже носит другую фамилию. Она вышла замуж за Эрика Мейера, немецкого антифашиста, участника Сопротивления. Я пошел к ней домой, но вначале Лили приняла меня довольно холодно. Однако когда я ей рассказал, что знаю номер, который ей вытатуировали по прибытии в лагерь (она его вытравила ранее), согласилась поговорить со мной.
— Удивительно, что о коллекции фотографий, ее происхождении, истории стало известно так поздно...
— Сразу после окончания Второй мировой геноцид евреев не вызывал особого интереса ни у кого. То было время победителей, солдат-героев, генералов, выигравших войну. Евреи появлялись лишь на втором плане. Такую роль, кстати, изначально им отвели нацисты. У евреев даже не было права отречься от своей религии, которое они имели во времена других гонений. И, по мнению большей части европейцев, эти восточные евреи мало чем отличались от цыган: их считали «посторонними» людьми, представителями чужой культуры. На Европейском континенте в 30-х гг., кроме них, почти не было нехристиан. Их не слишком уважали. Трагедия геноцида — это трагедия европейской и христианской цивилизации. Потом началась «холодная война», и когда мир разделился, легче не стало.
— Люди, изображенные на фото, — венгерские евреи?
— Это евреи, проживавшие в Рутении — зоне, прилегающей к Карпатам, которая до 1918 г. принадлежала Австро-Венгрии, до 1939 г. — Словакии, потом Венгрии, а после окончания войны — СССР. Сейчас этот регион входит в состав Украины.
На фото: Евреи Закарпатья, только что прибывшие в Освенцим (фото 1, 2, 3)

Теги:

4 Коментувати

Ділитись

На головну

Додати в закладки

Версія для друку

Переслати